Хочется Нового Года, как в детстве – когда весь декабрь привычная реальность преобразуется в сказочное полотно, полное красоты, волшебства и уюта, и ты физически чувствуешь плотность рождественской магии, ну и Дед Мороз, конечно, про тебя не забудет, подкинет под елку вожделенную бархатную лошадку, - вела-то ты себя хорошо, слушалась старших, ночью с фонариком не читала. У тебя нет никаких обязательств – стол готовить не нужно, про отчетность и дедлайны ничего пока вовсе не знаешь, все подарки давно нарисованы, склеены и слеплены. Класс! Хорошо! Праздники!
А потом вырастаешь, - и с неизбежностью взрослого человека вползаешь в Новый Год в зомбо-состоянии марафонца перед финишной ленточкой, вваливаешься в 31 декабря как тот стреляный олень, который пьет-пьет, а ему все хуже и хуже. Вся тягость года собирается и накрывает, нокаутируя в последние пару недель. И кажется, будто с боем курантов произойдет обнуление, начнется новая жизнь, груз с плеч упадет, сметенный перезвоном бокалов, – хотя, по сути, это может произойти когда угодно, и с той же долей вероятности не стрястись вовсе. И не стрясется, если по-чесноку, – впереди високосный год, кризис в самом разгаре, и до 18 точно лучше не будет, снова ждут все оттенки серого, и зебрина жопа, и разные мелкие, а может даже крупные, радости. Жизнь, короче, - в которой все мы станем еще на год старше.